Размышления замужней женщины - ч.3

Опубликовано 20.05.2019, автор Марсель Прево

Есть момент, когда женщина, до сих пор удовлетворенная брачной жизнью, начинает желать чего-то другого. Почему я перестала интересоваться мужем, хозяйством, дочерью? Во-первых, по той простой причине, что все на свете приедается. Удовольствие, которое испытывает молодая жена, обустраивая свой новый дом, хлопоча по хозяйству, воспитывая своего ребенка, для меня уже исчерпалось. Моя жизнь была слишком однообразна.

Итак, в основе лежала медленно назревавшая скука, в которой примешивалось все возраставшее равнодушие к мужу. Он показывал мне такое же равнодушие или, лучше сказать, как я это только что объяснила, между нами не было больше и речи о любви. Мы давали друг другу одно спокойствие, но это было спокойствие пустое и тягостное. Нервы мои расшатались. Я узнала внутреннюю дрожь, жар в руках, зевоту и слезы, что, для опытного мужа, было бы лучшим признаком опасности. Точно так же, как в известный момент моей девичьей жизни, сердечное одиночество сделалось тягостным для меня, теперь я начинала страдать от спокойствия, в котором супружеская жизнь оставляла это сердце, некогда занятое и волнуемое ею. Сначала брак, этот перелом в жизни девушки, потом материнство, в первое время не дают женщине возможности и времени думать и мечтать о чем-нибудь вне ее супружества, она подчиняется мужу, даже без особенного влечения к добродетели. Профессиональные соблазнители знают это. Они приступают к молодым женам лишь несколько времени спустя после замужества, когда у них начинается эта смутная внутренняя тревога, жажда новых ощущений.

В большом свете, праздном и любящем наслаждения, супружеская неверность даже не считается преступлением. Мы же, в первые годы брачной жизни, искренно решаемся оставаться честными, все наше счастье мы ожидаем от мужа.И вот, внезапно, в сердце нашем ощущается великая засуха, мы оказываемся одинокими в супружестве, какими были прежде в девичестве. И мы страдаем сильнее, так как уже изведали сладость быть любимыми. И теперь, как во время нашей молодости, мы мечтаем встретить человека, чье сердце откликнулось бы на тоску нашего сердца. Так было и со мной, когда я встретила капитана Л...

Эта встреча произошла, конечно, на балу, которыми ограничивались все мои выезды. Если бы он не сделал первой попытки, то конечно я не отличила бы его от других, слишком часто мы не выбираем, мы любим того, кто умеет сильнее повлиять на нас.

Л... не был красив. У него было оригинальное лицо, с черными ресницами, густыми усами и жесткими волосами. Его маленькие черные, сверкающие глаза пронизывали своим взглядом. Глаза Л... смотрели, заглядывали в вас, его взгляд чувствовался, как настоящее прикосновение, бесконечно легкое и проникающее. Во всем его существе выражалась мощная сила страстной натуры. Это очевидная сила и прямой, пристальный взгляд, какое драгоценное оружие для победителя женщин! Женщина, наедине с таким человеком, уже находится в опасности, потому что она боится, она уже заранее сознает себя слабее...

Все это вместе производило впечатление, естественно приводившее в отчаяние мужчин. Мужчины прощают успехи красавчикам, над ними легко насмехаться, и они, во многих отношениях, в самом деле смешны. Но они не охотно прощают людям некрасивым (как капитан Л...) побеждающим единственно видимым избытком своей мужественности. Победы Л... были знамениты, они составили ему ту громкую репутацию, без которой мужчина редко бывает замечен нами. И я уверена, что на этих балах не одна я дрожала, когда Л... приглашал меня на вальс.

Благодаря его репутации, мы заранее знали, что тут будет затронута наша интимнейшая скромность, что нам придется защищаться или рассуждать о способе сдачи: какая женщина, с такими чувствами, не приготовлена услышать все? К тому же, мы ненавидели этого Л..., когда он обращался не к нам, не из ревности, но инстиктивно, чувства половой солидарности. Глядя со стороны, когда он разговаривал с женщиной, мы чувствовали, что это был разговор господина с рабой, что она принимала это вполне покорно, и она понимала, что он намеривался забавляться и играть с ней! Так и хотелось крикнуть: - "Берегитеь! Прогоните его, не уступайте ему..." Покуда это думалось, он вставал, покидал свою собеседницу, подходил к вам, садился возле вас. Он говорил вам совершенно то же самое... и, в душе, вы были ему благодарны, ощущали тайную радость. Он соблазнил всех нас, более или менее, если бы он был предоставлен всем нам, мне кажется, что мы изгнали бы его, как вредное животное.

Способ обольщения у Л..., как у большинства обольстителей, был один и тот же. Он не давал себе труда изменять его, переходя от одной женщины к другой. Он обращался с нами очень презрительно, но, под этим призрением, проглядывало страстное и нежное желание, такая увлекательно искренняя решимость победить нас, что ему прощали... В первые же пять минут, которые я провела с ним наедине - мы танцевали - он говорил о запахе моей кожи и о голубых жилках на моей шее. Будь это сказано другим человеком, то он моментально опротивел бы мне. И с тех пор, при каждой встрече, когда он решился преследовать меня, становилось все хуже и хуже. Мужья, которые, будучи холостяками, также проделывали это, однако предоставляют своих жен их кавалерам! Они притворяются, что верят в смешное, лицемерное представление о бале, как о развлечении, о спорте, в роде прогулки или гимнастики, между тем как на самом деле, это лишь ярмарка интриг.

Так как при знакомстве с этим Л... я находилась в разгаре моего кризиса, то при его атаке оказалась беззащитной. Угадал ли он съедавшую меня скуку? В тот первый вечер, когда я с ним танцевала, он попросил позволения явиться ко мне, без всяких предисловий, он дал мне понять, что желает видеть меня наедине: - "Я приду для того, чтобы видеть вас, а не беседующих с вами людей", - и я тотчас же согласилась, вопреки всем моим привычкам!

Возвращаясь домой я ощущала кипучую веселость, неиспытанную мною с моей первой встречи с Л... Два часа спустя я проснулась и стала думать обо всем, случившееся сегодня вечером, о приближении приключения. Все это было далеко не так чисто, но зато несравненно жгучее чем моя страсть в юности! Ибо я уже не была романтической, невинной девушкой, возвращающейся с первого бала полной аристократических фантазий. Приближавшиеся нечистые волнения заставляли меня трепетать. О, если случится женщинам в моем положении читать эти строки, они наверное узнают недуг, которым и они страдают!

Что делать честной женщине, когда для нее неступает такой кризис? Хранить свою тайну и бежать от опасности - это героизм, к тому же не всегда возможный. (Как это сделать, не возбудив подозрений мужа и т.п.)? Последовав нелепому и вместе вдохновенному совету, который Мишле дает в своей книге: - "Любовь: признаться во всем мужу, искать убежище в его объятиях и просить у него помощи". Ни одна жена не сделает этого, и это очень резонно. За это она получила бы только презрение и гнев мужа. Поневоле приходится лгать, а потом изменять.

Я очень быстро привыкла лгать. Я не думаю, чтобы моему мужу когда-либо казались опасными посещения Л... к тому же, так как окончательное падение внушало мне крайний ужас и искренние угрызения совести, то я ухитрялась оттачивать его. Обстоятельства помогли мне в этом. При постоянном наблюдении за мной домработницы (хотя, в конце концов, она кажется убедилась в моей верности своему господину) о частых свиданиях у меня в доме не могло быть и речи. В течение всей зимы капитан посетил меня шесть раз и мог убедиться, что мой салон неудобное место для овладения женщиной.

Странная связь, событиями которой были и могли быть лишь произносимые и выслушиваемые речи, согласие в мыслях и планах - какая-то борьба одной воли с другой, но такая же мятежная и страстная, какой была бы борьба физическая! Я не была любовницей Л..., я не позволила ему никакой вольности, и он не добивался никакой, тем не менее, после этих шести невинных визитов и двадцати других встреч, где мы флертовали друг с другом, он был нравственно моим господином и, хотя я не была обесчещена им, но, если можно так выразиться, окончательно лишена целомудрия.

Он покорил меня, сумев отыскать немного грязи (я искренно верю, что ее было немного) прилипшей в глубине моей души. И это привело меня в такое странное волнение, что изменило меня всю, и придало моей жизни новый, неведомый еще, пряный привкус. Что касается его, то мне сдается, что именно ему доставляло удовольствие обнаружить предо мной самой ту порочную сторону, которая есть в каждой женщине. До остального ему было мало дела, так как вовсе не торопился добиться во чтобы то не стало. Ему больше нравилось редкое наслаждение неистребимо запятнать мою честную жизнь и мое целомудренное воображение. Иногда он говорил мне: - "Может быть, вы не будете моей любовницей, но между вами и мною будут тайны, которых вы никогда, никогда не решитесь открыть... Я овладел известными областями вашей мысли, куда никогда не посмеет проникнуть ваш муж и о которых вы сами не подозревали. Вы больше чем любовница мне!"

Это была правда. В тайном уголке, существующем в каждой душе, он насадил для меня самые ядовитые растения. Не требуя и не получая от меня никаких положительных доказательств любви, он довел мои мысли до того, что должно вечно оставаться неизвестным женщине, желающей быть порядочной до конца. И эта другая, однажды созданная во мне, не исчезла больше. У меня остался "материал для нечистых мыслей", которого прежде не было.

(Продолжение следует)

Комментарии: 0

Пока нет комментариев



Все поля обязательны к заполнению.

Перед публикацией комментарии проходят модерацию.